"Ирония судьбы, или с легким паром!"
207 (43.7%)

"Чародеи"
82 (17.3%)

"Карнавальная ночь"
39 (8.2%)

"Джентльмены удачи"
11 (2.3%)

"Девчата"
16 (3.4%)

"Морозко"
14 (3.0%)

"Три орешка для Золушки"
17 (3.6%)

"Золушка"
9 (1.9%)

"Снежная королева"
6 (1.3%)

"Вечера на хуторе близ Диканьки"
55 (11.6%)

"Двенадцать месяцев"
18 (3.8%)

http://inoforum.ru/inostrannaya_pressa/polsha_pered_segodnyashnej_rossiej/
А теперь к делу. Наша политика по отношению к России мне кажется в корне неверной — и неважно, откуда она родом: из ПиСа или из СП (о крипто-коммуне из СНД не говорю, потому как уже долгое время они запрещены со всеми своими службами, и разлетелись на все четыре стороны). Лживость нашей политики можно было увидеть во время этих мероприятий, как на собственной ладони. Суть этой ошибочности можно выразить двумя словами: с одной стороны надменность по отношению к России, с другой стороны — подёргивание тигра за хвост. Я не хочу, упаси Боже, показаться подобострастным перед кем-либо; перед Россией, конечно, также нет. Но добродетель это всегда — как говорил Аристотель — золотая середина между двумя крайностями, между двумя отрицаниями.

Наше отношение к России должно характеризовать ни как подобострастное, ни как надменное. Оно должно характеризоваться уважением к могуществу России и чувством пропорции, что мы такими могущественными не являемся и не будем. Эта мера проявила себя наиболее отчётливо в основном историческом факте: они свою большую войну с Германией выиграли, а мы нашу большую войну с Германией проиграли. Время это понять. И время понять, что если маленький цепляет сильного, то для маленького это плохо кончится. Этой правды, наиэлементарнейшей из элементарных, как-то не понимают наши политики, такие как Ярослав Качиньский и Бронислав Комаровский. Вот доказательства.

http://www.inosmi.ru/world/20091228/157266877.html
Сейчас многие думают, что члены Нобелевского комитета – самые справедливые, достойные, честные и неподвластные коррупции люди на Земле, однако в своем интервью 1946 года Гедин рассказывал американскому писателю Уильяму Ирвингу (William Irving), что его коллеги были столь же подвержены предрассудкам, непоследовательности и тщеславию, как и прочие люди.
Так, по словам Гедина, антисемитизм одного из членов комитета помешал Альберту Эйнштейну получить Нобелевскую премию в тот год, когда все этого ожидали. Шведский академик утверждал, что теорию относительности нельзя считать открытием, что она не доказана и не имеет научной ценности.
Таким образом, премии Эйнштейну пришлось ждать семь лет. В конце концов, влияние его противника упало, и в 1921 году ученый смог стать нобелевским лауреатом.
Еще один судья так ненавидел русских, что не давал присудить премию Толстому, Чехову, Андрееву и Горькому. Герберт Уэллс? «Недостаточно значителен и склонен к журналистике». Сомерсет Моэм? «Посредственная массовая литература». Джеймс Джойс? «А кто это такой?»- удивленно переспросил Гедин.

http://skaramanga-1970.livejournal.com/118117.html#cutid1
«Лучше не говорить родине всего. Скажу вам лишь одно: то, что в Германии называют героизмом, есть лишь величайшая бойня, и я могу сказать, что в Сталинграде я видел больше мертвых немецких солдат, чем русских. Кладбища вырастали каждый час... Война в России закончится только через несколько лет. Конца не видно»;

«Оснащенные самым современным оружием, русские наносят нам жесточайшие удары... здесь мы должны в тяжелых боях завоевывать каждый метр земли и приносить большие жертвы, так как русский сражается упорно и ожесточенно, до последнего вздоха»;

«Я не думаю, что Сталинград падет — русс ведь так упрям, вы себе и представить не можете»;

«Специального сообщения о том, что Сталинград пал, тебе еще долго придется ждать. Русские не сдаются, они сражаются до последнего человека»;

«Минуты не проходит, чтобы земля не гудела и не дрожала; иной раз кажется, что наступил конец света. Наш блиндаж трясется так, что стены и потолок осыпаются. Ночью настоящий град бомб. Вот каков фронт под Сталинградом. Уже много наших солдат рассталось здесь со своей молодой жизнью и не увидит больше родины. Никакие бомбы не помогают, русский как танк, его не прошибешь».

«Сейчас канун Нового года, а когда я думаю о доме, у меня сердце разрывается. Здесь все плохо и безнадежно. Уже четыре дня я не ел хлеба и живу только на супе в обед, а утром и вечером глоток кофе... Всюду голод, холод, вши и грязь. Днем и ночью нас бомбят советские летчики, почти не прекращается артиллерийский огонь. Если в ближайшее время не произойдет чудо, я погибну, мне очень плохо... Иногда я молюсь, иногда думаю о своей судьбе. Все представляется мне бессмысленным и бесцельным. Когда и как придет избавление? И что это будут — смерть от бомбы или от снаряда? Или же болезнь?
Такие вопросы занимают нас постоянно... Как может все это вынести человек? Или все эти страдания — наказание Божье? Мои дорогие, я не должен был вам этого писать, но мое терпение кончилось, я растерял и юмор, и мужество, я разучился смеяться. Мы здесь все такие — клубок дрожащих нервов, все живут как в лихорадке. Если из-за этого письма я предстану перед трибуналом и меня расстреляют, то для моего измученного тела это будет избавлением от страданий».